Множество историков, начиная с глубокой древности и заканчивая едва успевшей родиться современностью, задумывались о том, что есть война и как следует к ней относиться. Итог размышлений большинства неутешителен, и для этого есть веские причины; однако в мировой истории война не обязательно является событием абсолютно негативным, поскольку она несет в себе не только разрушительное начало. Как ни парадоксально, но для того, чтобы уничтожить что-либо, необходимо прежде создать мысль, предмет, способ уничтожения; так и возникает совершенно противоположный - «созидательный» - элемент войны. Таким образом, ее надо рассматривать и как часть человеческой культуры, как противоречивое, но очень яркое и самобытное искусство.
Политически раздробленная Италия рубежа XV-XVI веков - это благодатное поле исследования для историка, искусствоведа и просто заинтересованного человека. При мысли о тех веках перед нашими глазами предстают триумфально-радостная архитектура, выразительные полотна, освещаемые мягким золотистым светом Возрождения; вся итальянская культура периодов Раннего и Высокого Ренессанса исполнена какой-то надежды и оживления.
Подъем мысли в Италии явился катализатором и для искусства войны. Переход от средневековых к современным методам в военном искусстве тесно связан с начавшимся именно в Италии всеобщим преобразованием европейской цивилизации. Возрождающийся интерес к древней истории и литературе отразился и на военной теории и практике. Новый экспериментально-исследовательский дух был сообщен и военным проблемам. Кроме того, сепаратизм отдельных народов, заменивший собою средневековую тягу к формированию империй, подчеркнул соперничество европейских государств и произвел войны более частые, более длительные, более всеохватывающие, и более интенсивные, чем те, что велись в предыдущие столетия1. История этих войн принципиально новой эпохи интеллектуальной деятельности наглядно показывает быстрый прогресс, почти революцию, в использовании оружия. Самые ясные умы итальянского Возрождения наблюдали, фиксировали и комментировали деяния ведущих политиков и известнейших войск Европы, помогая оттачивать военное мастерство.
Я. Буркхардт пишет: «В Средние века все западные государства имели уже законченную систему вооружения и обучения солдат; не было недостатка ни в талантливых изобретателях различных оборонительных укреплений, ни в вождях, умевших вести правильную осаду, но в эпоху средневековых войн еще слабы были тактика и стратегические приемы»2. Далее автор пишет, что причиной этого являлись главным образом предрассудки, мешающие свободе действий в серьезную минуту: бывало так, что на глазах врагов знатные воины спорили о местничестве и, поссорившись, проигрывали сражения, например битвы у Кресси и Мопертьи. Итальянское войско, напротив, являло собой другой образец. Прежде всего оно состояло из наемных людей, преимущественно немцев, и хотя в эпоху Возрождения в составе войска появляется все больше хороших воинов из самой Италии, но немцам все-таки отдавалось предпочтение как более стойким в сражении. «Итальянцы в то же время впервые начинают охотно пользоваться немецким же изобретением - огнестрельными орудиями, и это обстоятельство значительно содействует демократизации в сфере военной организации, главным образом потому, что с изобретением орудий возрастает значение инженеров, литейщиков, артиллеристов - словом, простых людей, в противоположность рыцарям и знати... в конце концов, итальянцы становятся учителями всех прочих европейцев в пушечном и литейном деле, как раньше в возведении крепостей»3.
В пятнадцатом столетии успехи военного искусства не были масштабны: слишком сильны еще были средневековые традиции, по которым, к примеру, пехоте предпочитали конницу.
Так как Италия в ту эпоху была территориально раздробленной, большинство ее небольших государств управлялись тиранами, чья власть напрямую зависела от содержавшихся ими армий. Правителю было выгоднее содержать несколько сотен конных наемников, чем плохо вооруженную итальянскую пехоту.
Если между двумя крупными итальянскими государствами вспыхивала война, то обе стороны предпочитали обратиться к услугам вышеописанных местных государей и руководителей военных отрядов, которые стали называться кондотьерами. Кондотьер был авантюрного толка иностранцем, или итальянцем, иногда весьма знатным; по своему усмотрению он набирал миниатюрное войско и заключал специальный договор («кондотту»)4 с нанимателем. После успешного завершения военной кампании капитан получал плату, которая была установлена ранее в кондотте, часть оставляя себе и отдавая остальное членам своего отряда.
Кондотта была не более чем материальной: после истечения срока службы отряд во главе с кондотьером мог даже перейти на ту сторону, против которой только что обнажал оружие. Известными кондотьерами были Чезаре Борджиа, Франческо и Алессандро Сфорца, Паоло Вителли, Просперо Колонна.
«В то время в Италии было полно воинских наемных отрядов - английских, немецких, бретонских, из коих некоторые приводили туда чужеземные государи, являвшиеся в Италию, некоторые посылали папы, когда они пребывали в Авиньоне. Этими воинскими отрядами пользовались затем все итальянские владетели, воевавшие между собой, пока не объявился Лодовико да Кунео, житель Романьи, который набрал сильный отряд итальянских наемников, принявший имя святого Георгия. Мужество и дисциплина этого отряда затмили славу чужеземных войск и вернули ее итальянским воинам. С тех пор итальянские государи, ведя между собой войны, стали пользоваться только итальянскими наемниками», - писал Никколо Маккиавелли5.
Война, которую вели кондотьеры, была по большей части маневренной и гораздо менее кровопролитной. Они не были связаны фанатичной идеей, которая толкала бы десятки людей на самопожертвование, наоборот, скорее должны были бы беречь свой отряд, да и в конце концов, с кондотьерами легче было договориться.
Осторожным и экономным воякам-кондотьерам мы обязаны возникновением современного теоретического исследования войны. Два фактора - насыщенная интеллектуальная жизнь эпохи Возрождения и «скопление многих конкурирующих государств в пределах маленькой области»6 - обеспечили почву, способствующую росту этой новой ветви человеческого знания.
Кондотьеры основывали военные школы, в которых анализировались стратегические и тактические проблемы, исследовались различные моменты военных операций, и, что является весьма характерным для того времени, они подкрепили свои штудии аргументацией, базирующейся на классическом античном наследии.
Очень ярким моментом является и введение в военный обиход стрелкового огнестрельного оружия - самого передового и эффективного с технической точки зрения, настоящего открытия7. Итальянцев по способу его применения опережали Франция и Испания - признанные западноевропейские лидеры начала XVI века (более того, территориально-политические покушения этих государств на Италию привели к так называемым «итальянским войнам», обычно датируемым 1494-1559 годами): - «Итальянцы все еще перевозили свою артиллерию на волах. Их пушки состояли из нескольких частей; для стрельбы они устанавливались на срубах и стреляли каменными ядрами и за весь день боя делали столько выстрелов, сколько французы за один час. Итальянская артиллерия оказалась отсталой»8. В то время еще не существовало особых различий между полевой артиллерией и осадной. Такое огнестрельное оружие, как например, аркебуза, было относительно малым по размеру и удобным для перемещения, но считалось менее эффективным, чем, например, арбалет, и использовалось преимущественно пехотой.
Забавно, что многим (даже некоторым прославленным) мыслителям не нравилось огнестрельное оружие именно из-за грохота, который оно производило.
Негативно относился к новому виду вооружения и Никколо Маккиавелли, автор знаменитого «Государя». Однако и он проникся, как и большинство его сограждан, подлинным интересом к военному делу. В своем трактате «О военном искусстве» (1519-1521), посвященном почти полностью античной древности, и в труде «История Флоренции» (1520-1525) он неоднократно обращается к особенностям военного искусства современной ему эпохи. Маккиавелли дает нам ценные сведения по фортификации: - «...воинские установления древних и военное искусство их заброшены во всем мире, но в Италии они забыты совершенно, так что все более или менее хорошее перенимается нами у северных народов. Вы, может быть, слышали, а некоторые, вероятно, еще помнят о том, как слабы были наши крепости вплоть до похода Карла VIII в Италию в 1494 году. Зубцы стен были толщиной не больше полулоктя, бойницы и амбразуры делались узкими снаружи и очень широкими внутри, да и вообще было много всяких других недостатков, о которых не стоит распространяться. Ничего не стоило сбить тонкие зубцы и разбить ядрами амбразуры, устроенные этим способом. Теперь мы научились у французов делать толстые и прочные зубцы. Наши амбразуры, широкие внутри, сужаются у середины стены и затем снова расширяются в обе стороны; благодаря этому неприятельским орудиям трудно сбивать наши пушки»9.
Главным смыслом стратегии, как известно, является «прощупывание» недостатков и слабостей врага и, согласно полученным данным, построение хода собственных маневров. Каждый командующий стремится побеждать врага на его территории; иногда он вынужден откладывать решение вступить в бой до тех пор, пока ситуация не станет более благоприятной для достижения успеха. Согласно современным мастерам военного дела, именно умение подобного «предварительного» стратегического маневрирования является самой сильной стороной верховного командования. Способность рассматривать и маневр, и сражение, как в равной степени важные элементы военной кампании была очень слабо развита в средневековье. Командующий армией должен был бесстрашно искать встречи с врагом и без промедления вступать в бой. Тут играла роль проникнутая рыцарским духом этика, осуждавшая военную «хитрость». Когда же профессиональная военная служба (начиная с обычного наемничества) стала постепенно вытеснять феодальную, началось переосмысление стратегических приемов, и первыми в этом были кондотьеры. К рубежу XV-XVI веков маневру приписывалась настолько важная роль, что он мог высоко цениться как таковой, без учета фактора успешности непосредственного сражения.
Искусство обращения с войсками (их расположение, последовательность вступления в битву, и т. п.) при непосредственном контакте с врагом - тактика - характеризуется теперь большим благоразумием по сравнению с эпохой средневековья, когда воин был обязан «выиграть, или погибнуть». Стало ясным преимущество экономного расходования людских ресурсов. Эта тенденция проявилась уже в «итальянских войнах», являющихся своеобразным «переходным периодом» от средневековой к современной войне.
Новая тактика, как можно легко догадаться, продолжала всеобщую тенденцию к усложнению: если ранее армия делилась на три части (авангард, основную часть и арьергард) и все они в равной мере использовались в бою, то теперь командующие начинают советовать друг другу одну из частей держать в качестве «запасной».
Для каждого боя войско было организовано следующим образом: мощная пехота находилась в центре, конница - по бокам, а артиллерия - впереди. Легкая пехота и легкая конница оставались открытыми с флангов, но защищенными оружием. Таким образом, предполагалось, что артиллерия и пушки легковооруженных войск откроют сражение, которое будут дальше развивать тяжелая конница и пикинеры (преемники французских копейщиков). На протяжении всех «итальянских войн» армии шли в бой именно в таком порядке.
Тактика ведения боя в Италии рубежа четырнадцатого-пятнадцатого веков имела еще две принципиально новые характерные черты. В средневековье война содержала элементы красивой традиции, особого ритуала, который отбирал и время, и силы - подобные методы становятся необязательными. Появляется и совершенно другая направленность: если раньше иногда воевали из любви к сражениям, то новая тактика предполагает уже достижение определенного результата высшей целью, чем сам процесс борьбы. Это очень важно - изменилось само понимание войны.
Связанные с влиянием Ренессанса эволюционные изменения в осадном деле, укреплениях, тактике, применение огнестрельного оружия и прочее, вместе с присутствием многочисленных чужеземных и местных военных кадров, породили теоретические исследования военного искусства. «Итальянцы были тогда учителями человечества, и война была одним из множества предметов, которые они разъяснили, к его выгоде, миру. Италия напоминала обширное военное училище», - писал Тэйлор10. Интеллектуальная гибкость и быстрота соображения, присущие человеку эпохи Возрождения, являлись катализаторами и развития общества, и успехов в военном деле.
В общем понимании, человек определенной культуры создает неповторимый тип ведения войны; но то, как воюет народ, оказывает влияние и на его образ жизни, формирует особенности его мышления; здесь существует очень крепкая взаимосвязь. Изучение военного искусства отдельно взятой эпохи может пролить свет на многие моменты тогдашней жизни, разъяснить мотивацию поступков как прославленной личности, так и простого крестьянина.
На пути между средневековой традицией и современными представлениями важнейшим шагом являлись новые принципы организации, ведения, целей и задач, теоретического обоснования войны, развивавшиеся параллельно с литературой, наукой и философией итальянского Ренессанса.
ПРИМЕЧАНИЯ:
1. Taylor F.L. The art of war in Italy 1494-1529. - Cambridge, 1921. - P. 1-2.
2. Буркхардт Я. Культура Италии в эпоху Возрождения. - М., 2001. - C. 43.
3. Murphy D. Condottiere 1300-1500: Infamous medieval mercenaries. - Oxford, 2007. - P. 8.
4. Макьявелли Н. История Флоренции. - Л., 1973. - C. 44.
5. Там же.
6. Taylor F.L. Op. cit. - P. 7.
7. Oman C. The art of war in the Middle Ages, A. D. 378-1515. - Oxford-London, 1885. - P. 154.
8. Разин Е. А. История военного искусства. - Т.2. Военное искусство феодального периода войны. - М., 1957. - C. 538-560.
9. Макиавелли Н. Государь. Рассуждение о первой декаде Тита Ливия. О военном искусстве: Сб. - Мн., 1998. - C. 645-646.
10. Taylor F.L. Op. cit. - P. 9.